Загрузка ...
Спектакль-балаган "Приходите... Завтра!?"
(по главе "Повесть о капитане Копейкине" из поэмы Н. В. Гоголя "Мертвые души")
"Театр Простодушных" начался с гоголевской буффонады или лубка. Иван Бунин справедливо заметил: "Гоголь - лубочный писатель, да, да, верно гениальный, согласен, а, все-таки лубочный!" Герой Отечественной войны вернулся домой, где он никому не нужен. Отец не в состоянии его прокормить и отсылает к начальству в Петербург. Там его кормят "блюдом под названием "Завтра!" (Отсюда и название спектакля "Приходите завтра!?") И, как у нас в обычае, никто не вникает в его проблемы. А вокруг шумит веселая столичная жизнь, и никому нет дела до того, что человеку уже нечего есть. В конце концов, протестующего Копейкина высылают неведомо куда. Но в финале звучит тревожная нота: "Только в рязанских лесах появилась шайка разбойников, и атаманом был никто другой, как..."
Эту историю рассказывают, перебивая друг друга, наивные обыватели, эти винтики огромной империи, и как дети разыгрывают её для публики. Они почему то верят, что там, наверху, в правительстве, о них обязательно позаботятся. Спектакль пронизан глубоким сочувствием к беспомощному человеку, которого переламывают жернова государственной машины. По мотивам спектакля сделан телефильм «Повесть о капитане Копейкине» (режиссер Роман Мархолиа), показанный по каналу «Культура» 18 декабря 2001г. Премьера спектакля состоялась в мае 2002г. на сцене Театра. Doc.
«Бесовское действо над неким мужем,
с прологом - Прение Живота со Смертью».
Мистерия Алексея Ремизова - декадентская стилизация русской старины
(Премьера состоялась в октябре 2008 г.)
Погружаясь в ремизовское "волшебное царство", "Театр Простодушных" реконструирует народный лубок как стильную подделку под старину. Содержание древних текстов облечено здесь в яркую форму остроумного фельетона, сатирического очерка, где за строгим ликом апокрифа, прорывается жирная реальность. Как и в английском моралите, аллегоричность и скрытое за ней нравоучение не составляют здесь единственную смысловую сущность пьесы. Нравоучительная идея, время от времени, совсем затушевывается, и на первый план выходит современность, изображенная в юмористическом аспекте. Это злободневный шарж-обозрение на современность. Вся архитектура этого спектакля - как выставка деревянных игрушек Сергиева Посада.
Спектакль остается простой детской игрой, но по жанру - это поучение. Не мораль, а дружеское увещевание, доброе умоление, подобное наставлениям летописцев. Так обращались образованные древнерусские писатели к своему читателю: как митрополит Илларион - к своей пастве в "Слове о законе и благодати", как князь Владимир Мономах в "Завещании" - к своим детям, как Даниил Заточник в своем "Слове" к переяславскому князю. Философ Иван Ильин называл писателя Ремизова "сердца ради юродивым" и "мифа ради юродивым". Ильин писал: "Он юродивый в пределах культуры - умный, образованный, даровитый художник, со своим значительным, юродивым видением, с самобытным, но юродивым литературным словом." Безусловно, это наш автор, потому что умел "жить сердцем", творя беззаветно и без-запретно, видоизменяя все на свой собственный лад."
Центральные мини-сюжеты пьесы: 1. спор Жизни и Смерти, 2. противопоставление мученической смерти грешника и блаженной кончины праведника, 3. попытки демонов искусить подвижника. Эти темы традиционны для средневековой литературы, в том числе и русской, но имеют интересные "продолжения" и в новейшей литературе. Впервые «Бесовское действо» было показана в Петербурге в театре Веры Комиссаржевской более ста лет назад 4 декабря 1907 года - в постановке Ф. Комиссаржевского и режиссуре А. Ремизова и М. Добужинского, по эскизам последнего также были выполнены в стиле "русского примитивизма" декорации, костюмы и бутафория. Много фантазии и юмора художник вложил в фигуры чертей и масок беснующейся толпы, сделанные по образцу народных игрушек. Музыку для того спектакля написал поэт М.Кузьмин.
Спектакль-притча "Зверь"
(по мотивам фантастической пьесы-антиутопии М. Гиндина и В. Синакевича)
Действие происходит после Мировой катастрофы. Это реконструкция картины мира после конца Света: завораживающее зрелище, рассказ о том как маленькая семья - Отец, Мать и Дочь - пытаются выжить в уже разрушенном мире. В поисках Друга для девушки по земле бредут уставшие путники. С ним она создаст семью и продолжит человеческий род. Внешность и быт странных землян значительно отличаются от традиционного представления о красоте - на голове у них совсем нет волос, а необычные платья напоминают одежды Средневековья.
Потрясением для всех становится встреча со Зверем - получеловеком, полуживотным. Это существо понимает человеческую речь, умеет думать и говорить... Однако, по словам Отца, именно Зверь загрыз таинственного "Человека со стеклами на глазах". Но так ли это на самом деле? И тут появляется долгожданный Друг... Неудивительно, что на сцене появятся необычные персонажи, ведь люди накануне Апокалипсиса - это типажи непохожие на современного человека, уже немного мутанты, совсем не помнят кто они и откуда, лишенные всех "подпорок" - всех завоеваний цивилизации, которыми мы защищены от хаоса. Однако, даже эти монстры не могут выжить в этом мире без любви.
Что остается от человека когда он лишен всех нравственных основ, социальности во всех бесконечных формах её проявления? Человеку необходимо любить и быть любимым, независимо от того интеллектуален он или нет, его природа требует этого. Живая душа человека подсказывает ему путь спасения. А душа жива только любовью. Если эта потребность не воплощается в судьбе человека - тогда нет смысла жить. И любовь - смысло-образующее, единственное условие выживания во все времена.
Спектакль-капустник "Два Шекспира"
(Совместно с драма-студией воскреной школы при Сретенском монастыре)
Премьера состоялась 30 апреля 2006 года при участии хора Сретенской духовной семинарии в театре "Школа драматического искусства" В первой части - сцены из "Короля Лира" исполняют школьники из начальных классов. У них трагедийное содержание облечено в красочную форму детского "капустника". А во втором отделении - старшеклассники представляют эпизоды из "Гамлета", а "простодушные" актеры выступают средневековыми лицедеями, приехавшими в замок Эльсинор разыгрывать сцену "Мышеловка".
В детской интерпретации почти космические шекспировские страсти транслируются чисто и свежо. Любопытное соединение различных фактур исполнителей придает событиям бессмертных трагедий вневременной, над-исторический, сущностный смысл. Переплетение современных и средневековых реалий указывает на определенное единство эпох. Сознательные погрешности против времени и истории придают спектаклю определенную философскую глубину или, по крайней мере, иллюзию такой глубины.
Авторский комментарий режиссера И. Неупокоева: "Получилось, что концепция "Театра Простодушных" расширилась, но не нарушена: дети, они ведь тоже постодушные, встретились с наивными "вечными детьми" на одной сцене - поистине Сретение - как в некоем всечеловеческом единении, достойном вселенского гения Шекспира. Поэтому исполнение этого опуса в стильном строгом пространстве театра на Сретенке представляется мне знаменательным и, по моему, наш опыт соответствует поискам самого Анатолия Васильева. Мы тоже шли по пути искания новых форм и старых смыслов, сделав собственную попытку возродить дух древних мистерий."
Рецензия Алексея Олейникова
"С той стороны темноты"
Не знаю, каким Гоголь замысливал своих героев,но в пространстве "Мертвых душ" эти актеры более чем органичны, они в этом фантасмагоричном воздухе свои, их очертания не плывут в мареве, а остаются, какими их определила судьба. Попытка отстраниться от актеров, сосредоточась на некоем художественном целом спектакля, приводит к странному видению: чудится, что здесь, в белой от софитов пустоте, воплощается самый дух "Повести о капитане Копейкине" - дух косноязычный, лепечущий, но захватывающий полностью. И к зрителю, втянутому по самые зрачки в выморочный гоголевский водоворот, вдруг приходит четкое понимание, что смысл действа не в том, что играют Гоголя, а в том, что играют именно так и именно они - особые люди. Нет дистанции между актером и ролью, нет самого актера, личность его расплавлена в персонаже. И банальность "не играют, а живут" перестает быть.
Вот они - действительно проживают, прожигают каждую сценическую секунду с такой полнотой и интенсивностью, какие спалили бы не раз любого профессионального актера. Эти простодушные, слишком живые души играют "Мертвые", и играют блестяще. Они плоть и кровь, само существо спектакля, имеющего мало общего с арт-терапией и прочими формами-костылями социального вспомоществования. Это театр откровенных и театр откровения преже всего для нас, живущих с той стороны темноты. Как не крути хвосты своим комплексам, как не пытайся отстраниться от заведомого знания "ну мы-то понимаем, это ведь..." перед походом на "Приходите...Завтра?" все равно у большинства возникнет то трудноуловимое чувство, от которого потом хочется вымыть душу с мылом.
Но когда человек садится на стул и начинает смотреть, а потом и постепенно видеть, то гоголевский план спектакля отступает куда-то очень далеко, уступая место колоссальному вихрю эмоций и мыслей о сути и границах человека. Неупокоеву, режиссеру и главному сценическому мотору, постоянно взвинчивающему действие, удается бесхитростной почти не-игрой своих подопечных затрагивать в спектакле какие-то энергии космического масштаба. Некая человеческая общность проступает в этих лицах, и смутным гулом какой-то подъязыковой глубины наполнена их задыхающаяся, прерывистая нервная речь.
Пожалуй, это единственный театр, где ошибки актеров, вернее, обыкновенный, банальный человеческий героизм в борьбе с ошибками своей природы, доставляют зрителю больше переживаний, чем верная игра. Постоянное преодоление, перерастание себя делает этот театр столь отличным от других. Здесь не играют - здесь живут вечные дети, с лихвой восполняющие недостачу способностей избытком души. Превращают сцену в коллективное "зеркало для героя", и вопрос "над кем смеетесь?" в их устах начинает звучать как-то уж совсем не по-детски. Недаром в названии спектакля спрятан вопросительный знак, он обращен к зрителям, и у них спрашивается: А вы придете завтра?" Приду, ребята.
