Загрузка ...
"Может ли человек оправдать себя не только покорностью высшей силе, но и своим творческим подъемом. Творчество человека не есть требование человека и право его, а есть требование Бога и обязанность человека. Бог ждет от человека творческого акта как ответа на творческий акт Бога." Н. Бердяев
Детские, камерные, академические, малые, большие - более 200 различных театров насчитывается в российской столице. Известные и не очень, модные и непризнанные - каждый со своим лицом, по своему неповторимым. Но есть среди этого бесчисленного количества театров воистину уникальная труппа - не только для Москвы и для России, но, вероятно, и для всего театрального мира.
Это творческая мастерская "Театр Простодушных" - социо-культурный феномен, некоммерческий театр, регулярно дающий спектакли на разных сценах московских театров. Феномен, потому что здесь нет "актеров" в привычном понимании этого слова, ведь вся труппа этого театра - люди с синдромом Дауна.
"Театр Простодушных", созданный в 1999 году, стремится быть в авангарде театрального процесса, сотрудничает с "Театром. DOC", признан дважды Лауреатом всероссийского фестиваля "Про-театр", версальского европейского фестиваля "Орфей", международного фестиваля особых театров в Санкт-Петербурге "Балтийский Дом", награждён премией "Акция по поддержке российских театральных инициатив" совета Президента РФ по культуре и искусству, специальным призом "Хрустальный росток" ("За подвижничество в искусстве") высшей театральной премии Москвы "Хрустальная Турандот".
Целью этого благотворительного творческого проекта является интеграция в отечественную культуру особых артистов, социальная реклама их возможностей и творческая реабилитация, которая осуществляется на занятиях по мастерству актера, сценической речи и движению. Особое место в процессе реабилитации занимают выступления артистов с инвалидностью перед широкой публикой. Поскольку у театра нет своей сцены, спектакли играются на разных площадках. (Билеты можно приобрести за полчаса до начала спектакля. Справки по телефону: 8 916 293 95 36).
Временный коллектив давно уже превратился в постоянный. Актеры и их родители подружились и увлеченно работают, несмотря на финансовые трудности и отсутствие места для репетиций. Вместе с ними все радости и печали разделяют организатор театра - человек, влюбленный в своих актеров - Игорь Неупокоев и его неизменная первая помощница - Ксения Соколовская.
Руководитель театра, его наивные коллеги-актеры и их близкие воспринимают свою работу на драматической сцене - как культурно-просветительскую миссию, потому что в рамках театра-студии художественными средствами осуществляется апостольство инако-одаренных, которые еще вчера признавались изгоями общества. Здесь не просто театр, это больше чем театр - это апология "Простодушных".
Индивидуальности этих исполнителей - колоритные, такие несовременные, даже вневременные, придают их игре исключительную художественную значимость. Здесь все, без исключения, участники - выступают в одном амплуа - "инженю" (от французского ingenue - "наивная", в русском театре "простушка", а в мужском варианте - "простак"). В таком странном актерском ансамбле найдена собственная манера исполнения, общий актерский стиль, где нет психологических полутонов, у них все резко очерчено и до предела "логично" и то, что важно показывается ими в полярных эстетических категориях: красивое/ безобразное, трагическое/ комическое.
Режиссер Неупокоев, исследуя новые способы постановки при помощи уникального интеграционного метода, бросает вызов привычной для публики эстетике драматического театра. Отметим, что понятие "Театр Простодушных" включает в себя адаптированные формы символистского театра и наивного искусства, это выражено уже в самом названии театра. Жанровые формы тут почти не изменились, но меняется их содержательно-идейная составляющая.
В анализе любых культурных образований важно уяснить социо-культурные реалии, определяющие особенности этой суб-культуры. Данная театральная новация имеет "синтетическую" основу, совмещающую в себе несколько культурных тенденций, каждая из которых само-достаточна. В этом экспериментальном театре согласуются и "сплавляяются" воедино элементы народного театра, примитивного искусства и индивидуального творчества. Эти элементы сочетаются в полу-профессиональном творчестве, потому что в узко-профессиональных формах не может быть реализован творческий потенциал этих "артистов".
Участие маргиналов в откровенной художественной провокации - это творческая реконструкция двусмысленного, "странного" поведения исторических юродивых средневековья. Так случайная компания страждущих людей оформилась в крепкую артель блаженных артистов, играющих не для корысти, юродствующих "сердца ради".
Возможно, кому то творческий метод "Театра Простодушных" покажется архаичным при сравнении его с реалистической драмой ("архаизм" от латинского "arch" - не просто древний, но изначальный, первоначальный). Да, игра актеров-любителей может быть грубой и примитивной, однако в "примитивности" есть значение первичности - выражение человеком древнейшего, еле уловимого переживания смыслов и идей. На этом глубинном уровне возможно общение между людьми разных культур и суб-культур.
Но надо суметь понять эту неловкую игру, чуть видную, трудно звучащую, обращенную к самому естеству жизни. Никакого совершенства, изощренности, рафинированности - совсем нет в их игре, но это и не нужно. Зато есть особое очарование без-искусности, чистоты, доверчивости. Если нет открытости и искренности - нет и искусства, будь хоть трижды "правильно" сделанное ремесло. Можно говорить о народном начале "искусства" артистов-примитивистов и синтезе профессионального и непрофессионального в современном искусстве.
Напомним, что отличительной чертой фольклорного лубка или народного танца остается синкретизм, имеющий в основе генетическую не-расчлененность искусства, неотделимость художественной деятельности от общей творческой активности человека, а также неясность границ и разновидностей искусства. "Театр Простодушных" - это синкретическое искусство, в котором сохраняется этот главный элемент синкретизма в широком смысле, переходящий в "синтетизм", под которым надо понимать единство сосуществования этики и эстетики, художественного и вне-художественного восприятия жизни.
Если соизмерять этот опыт с ранними формами искусства (пляска - как игра), нужно отметить, что в архаическом почерке спектаклей Неупокоева соединены две формы показа действительности: особенные артисты заняты игрой как таковой, а постановщик - собственно театром. Игра и искусство связаны, но не тождественны, поэтому нет надобности подтягивать исполнителей к стандартам актерской профессии, а им не нужно вникать в символическую концепцию спектаклей.
Специалисты относят "Театр Простодушных" к искусству Арт Брют (от французского art brut - грубое, "сырое", "необработанное", неограненное искусство) - это творчество в наиболее чистом его проявлении, "свободное" от влияний культуры: спонтанный психический выплеск из глубины сознания. Как эквивалент в англоязычной литературе используется термин "искусство аутсайдеров". Близкие по смыслу явления - маргинальное искусство, фолк-искусство, визионерское или интуитивное искусство, "новый вымысел" (французское neuve invention).
Другой театр - "странный", "чужой", "неведомый" - здесь противопоставляется банальному в искусстве, обывательскому взгляду на мир, пошлому, механическому считыванию действительности. В искусстве зритель ищет неведомое, истинное, ибо художник-творец обладает свойством проводника первозданных смыслов. "Неведомое" выявляется художником - метафизическим "странником" по сути. В этом контексте, странное находится в состоянии "брют" в культуре, а настоящий художник - странный, маргинальный. Но авторы проекта не разделяют различных тенденций, и не определяют маргинальное в искусстве, ибо сама идея особенного театра, как странного искусства - связывает эти понятия в единый узел, где "странное" означает "настоящее", "истинное", а качество спектакля определяется по актуальности странного в нем.
"Непростые люди", по сути анти-актеры, выступающие в непривычной для них ипостаси "потешников-простаков", конкурируют здесь с настоящими драматическими актерами. Феномен "Театра Простодушных", как специфического явления новейшей культуры, в том, что нео-архаические и пост-фольклорные элементы актуализируются в современном искусстве.
Эстетика театра Неупокоева, в значительной степени, обусловлена гениальными прозрениями Гоголя, который любил и хорошо знал как языческую народную культуру, так и укоренную глубоко в душе радость общения со Христом. Необычный сценический опыт "вечных детей", как блажащих дураков-забавников, на манер древнерусских скоморохов - природных игрецов и смехотворцев, - выходит за привычные рамки ремесла обычных актеров - профессиональных притворщиков.
Странные артисты привносят в организованное положительно-серьезное зрелище некое стихийно-праздничное начало. Художественные устремления связаны здесь с наложением на произведение "серьезного" искусства веселой детской стихии, идущей от типажей участников, которые существуют на сцене своеобразно: не как в классической или современной драме, а как в фольклорном действе.
Выступления "Простодушных" в чем-то сродни карнавально-шутовским игрищам, когда все "не в заправду", на первый взгляд, а потом оказывается, что всерьез. Поиск ведется в направлении реконструкции карнавальной пародии, где все держится на пародировании устоявшихся театральных норм, создающемся тождестве веселого и грустного, здесь все вместе: радость игры, детская непосредственность и житейская ограниченность.
В таком причудливом сплаве строго-культурной и изнаночной, смеховой составляющих - невозможно отделить содержание от формы, накрепко переплетенных в универсальном драматическом представлении. Каждый спектакль - смесь радости и торжества, общих для наивных исполнителей и зрителей, как отголосок ушедшего в небытие свободного вольного праздника.
В Москве "Арт Брют" также набирает обороты, успех "Театра Простодушных", как уникального события на русской сцене, свидетельствует об этой тенденции. Выступления прессы о новом театре начинались с благоприятных откликов и доходили до восторженных. Из труппы, выступающей время от времени, "Театр Простодушных" превратился в настоящий театр, регулярно дающий спектакли на московских сценах, гастролировал в регионах России (Санкт-Петербург, Воронеж, Ярославль), во Франции, в Украине.
Но особенный театр, как продукт маргинального искусства, оставаясь в оппозиции к доминирующей культуре, при этом, стремится вписаться в нее, выйти из анденг-раунда. Дальнейшее развитие проекта "Театр Простодушных" послужит преодолению предрассудков и негативного отношения к людям с интеллектуальной недостаточностью, осознанию обществом ответственности за своих "слабых" членов, и, в результате, становлению в России "общества без лишних людей".
"Можно лгать в любви, в политике, в медицине, можно обмануть людей... Но в искусстве обмануть нельзя." А. Чехов
Вид "человек разумный" (homo sapiens) богослов о. Павел Флоренский назвал "человек молящийся" (homo liturgikus). Но можно его называть и "человек играющий" (homo ludens), потому что игра - важнейший элемент, основной элемент искусства вообще, но, на самом деле, это срединный слой бытия человеческого. В искусстве всегда исследуется бытие человека, где через игру уравниваются все крайности - высокое/низкое, малое/великое, темное/светлое.
Игра - есть основа драмы, но и важная составляющая самого человека, - может быть, издержка человеческой природы, следствие падшести… Посмотрите на игры детей: если дитя не играет, значит, заболел, нездоров. Детская игра свободна, без условий - ребенок сам сочиняет себе игру, она ему необходима, игра развивает.
Театральная же игра связана с художественной силой творчества, с мировой культурной традицией. Актер, выделяется из толпы, выходя на подмостки. И игра поднимает человека над серьезностью низшего порядка - угрюмой, бессловесной, животной, однако не достигает того уровня высшей серьезности, которая присуща только всеведущему и всемогущему Богу.
И у наивных артистов больше, чем у других, проявляется эта двойственность театральной игры, возносящей человека высоко, но не выше его человеческого удела. "Я сижу в темноте / И она не хуже / чем темнота снаружи", - писал Иосиф Бродский про себя, но так могут сказать о себе и "простодушные" - большие, взрослые дети. У них все по-своему.
Может поэтому наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов) назвал их "инопланетянами", ведь они - словно из иной цивилизации, а не из этого мира, который "во зле лежит". Люди, чуткие к миру духовному, чувствуют это - потому принц Британского королевского дома, исповедующий православный обряд, Майкл Кентский хотел их увидеть, а матушки из Дивеева монастыря зовут их погостить в своей святой обители.
Ведь здесь в чистом виде выражен национальный архе-тип Иванушки-дурачка, который на поверку оказался счастливее своих "правильных" братьев, мыслящих банально и потому ущербных, или Емели, оригинала, пролежавшего всю жизнь на печи, но не упустившего своей удачи.
